mr. winker (mr_winker) wrote,
mr. winker
mr_winker

Наибольшая опасность санкций исходит из ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ЗАВИСИМОСТИ,- не своё едим

Оригинал взят у aleksei_44 в Наибольшая опасность санкций исходит из ПРОДОВОЛЬСТВЕННОЙ ЗАВИСИМОСТИ,- не своё едим
Страна, ещё недавно по историческим меркам кормившая Европу, нынче потребляет чужие суррогаты, которые население покупает как натуральные . . .
Почему . . .
Поля не пашутся, луга не косятся, пастбища пусты, развалины ферм заросли лесом,
мужики строевого возраста квасят аптеку . . .
И никто не озабочен . . . и никому не стыдно . . .
А.И.Солженицын, по его собственному признанию, так и не смог понять и объяснить маниакальное стремление советской власти извести под корень своих кормильцев, особенно самых лучших, самых трудолюбивых представителей крестьянства. Тут причина системная: крестьяне являются самой неподсистемной, самой независимой от провокаций власти, самой выживаемой, фактически,
самой свободной группой людей.

Кормятся они результатами своего личного труда на тех возможностях, которые предоставляет природа, а не «халявными» подачками, предоставляемыми государственной системой (в российском варианте — антисистемой). Потому-то антисистеме крестьяне — первые враги, как враги любые не пресмыкающиеся перед нею «изгои». Потому-то коммунисты и твердили мантры про отсталость крестьян и продвинутость рабочего класса — группы, на самом деле целиком зависимой, а потому и манипулируемой властью, удобной для власти.

Лишенный работы (выброшенны из системы) рабочий обречен на гибель, чего не скажешь о крестьянине. Руководящая роль рабочего класса и ее «ведущего авангарда» — коммунистической партии, сводящаяся к постановке крестьянства в подсистемную зависимость и контроль, новую форму рабства — «коллективизацию», совершенно логично ничем для деревни не могла закончится, кроме деградации и опустошения. Нестыковка возникает там, где встречаются антисистема и природа, упорно не желающая подчиняться указаниям сверху, кого-то долго кормить «на халяву»...

Да и в городе, как и везде, «халявщики» не могут эффективно хозяйствовать, их система-пирамида примитивна и разрушительна, и нет таких ресурсов, которые бы ее спасли от самоуничтожения. Поэтому к 90-м годам прошлого века следующий, можно сказать — плановый крах был сформирован, российская зашоренная «птица-тройка» приближалась к тому ухабу, от которого и ушла.

Ошибочно считать кризис, войну некой из ряда вон выходящей случайностью. Пожалуй, единственное, что деструктивная имперская антисистема использует гениально — это катастрофы, которые сама же и формирует. Спровоцировать, как всегда в таких случаях, полномасштабную войну, и через нее завинтить гайки не удалось, получился довольно локальный и бесполезный Афганистан, но зато всё отлично вышло с провокацией экономического кризиса.
Народы, как и встарь, оказались просто на краю голода, этого безотказного инструмента «обматеривания» общественного сознания, бульдозера, который сравнивает любую культуру, возвращая людей в начало эволюции — полуживотное состояние вечного поиска корма. Загнать таких в очередное стойло — дело техники, что и было сделано в 1991 году. Снова «Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три»…

И опять реставрация старой имперской антисистемы была преподнесена как радикальная реформа, почти революция. Вчерашние партийные мурзы мгновенно стали демократами, клянящими на чем свет стоит себя вчерашних, и доказывающими, что вот теперь-то всё изменилось, свершилась вековая мечта о свободе, впереди либерально-демократическое «светлое будущее».

На самом деле в 1991 г. антисистема не только не утратила, а наоборот, приобрела новые возможности. В сравнении с большевистским реваншем 1917 г. она даже не потрудилась заменить заметно фигуры «халявщиков». Если раньше тога коммунистической святости как-то сдерживала личное их обогащение, то либеральная идея сняла все препоны. «Халявотворчество» стало тотальным. Открылись закрома новых форм «халявы» — приватизации, дележки собственности и бизнеса бандитами и чиновниками.
Насквозь лживая идея демократии, этого порождения имперских рабовладельческих государств, оказалась весьма и весьма родственна и преемственна коммунистической идеологии:

— туманная «власть народа» перекликается с демагогией «диктатуры пролетариата», и там и там гегемония неких общественных образований, личность вне игры, «винтик»;

— как у большевиков, так и у демократов критерием истинности является выбор большинства — качество идеи заменяется физическим количеством, таким же материальным козырем, как и у раковых клеток;

— также реальное счастливое существование демократами невротически вытесняется в далекое «не здесь и не сейчас», в построение будущего общества идеальной «халявы», уже якобы построенного где-то там, за границей;

— как коммунисты утверждали, что всё дело в том, чтобы «учиться коммунизму», так и демократы видят решение проблем в том, чтобы научить народ демократически мыслить, т. е. всё так же его переделать на какой-то ими воображаемый лад;

— как коммунисты, так и демократы панически избегают любых сомнений в системе, веря в эффективность замены (выбора, назначения) лиц во власти («кадры решают всё!») — мол, выберем (поставим), хорошего начальника, уж он-то наведет порядок в системе, т. е. происходит подмена общего (система) частным (кадры);

коммунистический интернационализм, стирающий различия между культурами, переименовался в демократический мультикультурализм. Если XXIV съезд КПСС (1971 г.) провозгласил, что сложилась «новая историческая общность — единый советский народ», то в демократической России актуализовались некие «россияне», т. е. те же безликие «общечеловеки»;

— как у коммунистов, так и у демократов слепая вера в существование некого единого универсального, справедливого для всех культур закона и построения на его основе правового государства. На самом деле такой закон может быть только в тюрьме, концлагере или в армии, никак иначе различные культуры жить по одному укладу не заставить.
Скажем, в Древней Руси каждое княжество имело свою «правду», каждый народ жил по своей системе ценностей, и только татаро-монгольское рабство установило единый устав-закон.
Устав от закона отличается тем, что один деструктивно, силовым методом навязывается как нечто противоестественное сверху, а другой нормализует естественность жизни снизу. С батыевских времен законы в России не естественные, а подавляющие, ограничивающие, интервентные, в конечном счете, разрушительные, для всех чужие;

учение о демократии такое же манипулятивное, как и коммунистическое, основано на подменах, уловках, логических нарушениях. Например, адепты демократии подменяют причину и следствие при демонстрации материальных успехов демократических стран, относя их к заслугам демократии. Самая идеальная демократия в истории была у пиратов. Трудно заподозрить эту публику в том, что она строила демократию специально. Демократия появилась естественным образом, как единственная адекватная форма отношений, логически вытекающая из рода из занятий. То же самое и на уровне государств…

Так же, как и в пропаганде, реверс произошел и в религии. Нельзя войти в одну воду дважды, а вот нырять в …о — сколько угодно. Примером такого заплыва в одну и ту же суспензию является чудесное воскресение православия в качестве государственной религии. Люди уже порядком подзабыв, к чему это однажды уже привело, шарахнулись от коммунистической лжи к церковной, идеология которой от большевистской качественно ничем не отличается. Вчерашние атеисты с легкостью необыкновенной стали миссионерами-проповедниками. Произошло «чудо», такое же, как чудо обращения фарисея — гонителя христиан Савла в апостола Павла, где на самом деле, никакого превращения не произошло — Павел просто перетащил своих старых идолов в новую религию, сделав из идеи Христа свою полную противоположность — фарисейство в новой словесной обертке…

В либерально-демократический период антисистема взяла реванш и в отношении любви — прошлые достижения на этом фронте с блеском были сведены на нет. Общество, «обматеренное» кризисом и угрозой голода, отказалось от своего прошлого достижения, место идеалистической любви занял физиологический секс, отношения вернулись к состоянию XIX века, когда их определяла выгода, материальный расчет, любовь вытеснилась, стала изгоем общества, иррациональной угрозой стройному мифу материального благополучия.
Счастье заменилось на заменитель — «успешность», сама любовь стала заменяться на поверхностные инфантильные суррогаты и перверсии. Место Бога («Бог есть Любовь») заняли Мамона (денежный идол) и Сатана (в религии считается князем-символом материального мира).

Актуализовался миф самодостаточного и успешного трутня-халявщика наряду с реальным российским «лохом», в котором угадывался всё тот же щедринский мужик, который не мог жить, не кормя каких-нибудь генералов.

Важнейшим инструментом культивирования «халявы» является крайнее экономическое расслоение общества. Антисистема ставит богатых в такие условия, что они не могут вкладывать деньги, тратить их на функционалную пользу, только на глупые бессмыслицы. А бедные постоянно должны получать по рукам, им антисистема внушает и внушает на каждом шагу, что на полезной деятельности не разбогатеешь — «трудом праведным не наживешь палат каменных». Единственный способ не только разбогатеть, но и вообще существовать — это стремление к «халяве». Функциональность, польза — это смертельная опасность для антисистемы.

Есть позитив во взлете в 90-е годы лохотронов, обещавших наперебой ту или иную «халяву», безотказную наживку для «лохов» — в народе выросло массовое осознание ранее не понимаемой, реальной, а не декларируемай российской священной троицы «лохи-кидалы-крыша», где все три ипостаси зачарованны, как на иконе Андрея Рублева, чашей с «халявой» (возможно именно это и увидел на иконе Иван Грозный, так ее возлюбивший, что приказал в 1575 году покрыть ее золотым окладом).
Выталкивание этого триединства во что-то маргинальное не должно сбивать с толку, тут нет ничего, кроме ханжества, вызванного болезненностью осознания плачевной реальности.

Об этом говорит и то, как другие, довольно бессмысленные уголовные понятия легко входят в жизнь, например: на самом верху употребляется «мочить» — блатной эвфемизм слова «убить»; ни один ведущий ни одного телеканала не позволит себе сказать гостю «садитесь», т. к. в уголовной среде так говорить «западло», сидят мол, только в тюрьме, а «нормальные пацаны» говорят «присаживайтесь», и т. д.
Вот такому новоязу — зеленая улица, поскольку он, в отличие от троицы «лохи-кидалы-крыша» никакого нового, постыдного, травмирующего, в конце концов — отрезвляющего понимания российской действительности не несет.

Вместе с разгулом лохотронов, в 90-е годы разворачивалась война бандитских «крыш», как неизбежного атрибута «халявы». Выиграла соревнование конечно же самая сплоченная, организованная, оснащенная и поддерживаемая государством группировка —спецорганов, чекистов, наследников традиций баскаков и опричников. Первое правило халявного бизнеса состоит в том, что, как бандит («крыша») ничего не может без коммерсанта («кидалы»), так и коммерсант ничего не может без бандита. Эту аксиому знает любой мелкий бандюган или предприниматель из любой «Кущевской». Не знают ее только российские экономисты, но они обычно знают, зачем они это не знают…

Когда нарушается этот закон, то случаются казусы, как, например, с Михаилом Ходорковским, который, будучи не слишком большим интеллектуалом (это подтверждает то, что он был когда-то комсоргом), правил российского бизнеса не признал, возомнил себя «владычицей морскою», решил, что «халява» принадлежит ему по праву рождения и он может не платить «крыше» общак и ей не подчиняться.

«Крыша» в свою очередь допустила ошибку, не стала, как это она обычно делает, вставлять строптивому коммерсанту какой-нибудь паяльник, или, умертвив его, ставить на «халяву» другого. Началась длительная, дикая и бессмысленная судебная тяжба, которая как бы демонстрирует «крышам» — вот, мол, смотрите, к чему приводит заигрывание в либеральщину, больше таких ошибок не допускайте…

Если вернуться к вопросу культуры, когда любовь в загоне — это, кроме прочего, есть маркер упадка всех сторон культуры. Демократическое искусство также постигла глубокая творческая импотенция: формоплетство, лубок, попса и бессильные перепевки, переигрывания, плагиат старого или чужого…

givot_big
Рисунок Животова, символизирующий поднимающуюся империю. Взято с zavtra.ru

Деструктивная роль, которую играет антисистема в жизни действительных представителей культуры, наверное, хорошо видна на примере, скажем, двух несомненных ее носителей, алтайских самородков: артистов Екатерины Савиновой (1926-1970) и Михаила Евдокимова (1957-2005).

savinova evdokimovАлтайские самородки Екатерина Савинова (1926-1970) и Михаил Евдокимов (1957-2005).

Антисистема, антикультура обладает волчьим чутьем на своих врагов, и потому вокруг тех, кто обладает системной ценностной целостностью, создает вакуум, стремится засосать, как в черную дыру, талант и жизнь ненавистного представителя культуры. Такой вакуум образовался вокруг яркой самобытной личности Екатерины Савиновой, которой даже фильм с единственной полноценной ролью Фроси Бурлаковой («Приходите завтра») не давали спокойно снять чиновники, мотивируя своё сопротивление бездарностью актрисы (???). Отторженность, невостребованность, постоянное давление отталкивающего магнитного поля антикультуры сделали своё дело актриса была доведеная до тяжкой болезни, и закончила свою жизнь под колесами поезда, как Анна Каренина литературный персонаж Л.Толстого, тоже доведенная до самоубийства антисистемой, неприемлющей и такое высшее проявление культуры, как любовь.

Так же трагична судьба другого алтайца Михаила Евдокимова, который, вооруженный знанием русской культуры, понимая, что нужно народу, пошел в губернаторы. Он недооценил всей злобной сути и дьявольской силы российской антисистемы, в которой, как в зазеркалье, всё меняется наоборот что хорошо, то плохо, а что плохо, то хорошо. Губернаторской власти оказалось недостаточно, чтобы сломать антисистему, начали образовываться вакуум, обструкция со стороны чиновничества. М.Евдокимов, не понимая, что происходит, откуда берется эта сила сопротивления, начал нервничать. Закрутила свою воронку катастрофа, которой было уже не избежать. Антисистема убила его, как убивала до этого многих и многих, по негласному обвинению в принадлежности к культуре и бунте против имперской антикультуры...

Оригинал взят у ltraditionalist в КАНЦЕРОКРАТИЯ. 3


Tags: Россия, геноцид, путинский стабилиздец, русофобия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments